Пресса

Галина Куликова о Москве и ее обитателях

24 ноября 2006г.

 

 

 

Мне нравятся все города, в которых я уже была и где еще побываю. Они нравятся мне авансом, потому что я до мозга костей городской человек. Странно, но именно в центре толпы меня охватывает чувство покоя и умиротворенности. Никогда — одиночества. Я дружу со всеми людьми, которых встречаю на улице, и это — духовная дружба, которая рождается из принадлежности к тому же беспокойному племени граждан мегаполиса. Я не верю, что мы безразличны друг другу — иначе мы не жили бы в этом рукотворном пространстве, которое диктует свои правила и поглощает нас вместе с надеждами, мечтами, с прошлым и будущим.

Наш город хаотично застроен, наполнен до краев энергией своих обитателей, он пронизан электрическими жилами, по которым течет его желтая кровь. В нем смешаны тысячи запахов, цветов и оттенков, тысячи форм и конструкций. Вероятно, для пришельцев все эти звуки, запахи, ощущения кажутся какофонией. Город живет по своим таинственным законам, где все элементы связаны друг с другом невидимыми нитями — транспорт, министерства, школы, магазины, отели и рестораны... Когда думаешь об этом, город кажется хитрой механической игрушкой, созданной искусным мастером. Каждое утро мастер заводит ключиком мотор и пускает по рельсам первые поезда метрополитена.

Количество жителей этого города непостижимо. Каждое утро миллион мужчин бреются в миллионе ванных комнат, миллион женщин подкрашивают губы помадой, заключенной в миллион тюбиков. Больше всего я люблю бывать в самом центре Москвы. Все здесь особенное, разностильное, разномастное, привлекающее внимание. Удивительно, но с высоты птичьего полета Москва по-прежнему выглядит белокаменной — белый город, светлый город, в котором всего слишком много — людей, домов, машин. Я люблю Бульварное кольцо, где можно встретить молодое длинношеее деревце или спугнуть стайку вечно алчущих пропитания голубей. Я люблю потаенные Патриаршие пруды, показушную Манежную площадь и горячечную, отшлифованную туристами Тверскую улицу, по которой плывет несметное число лиц. Каждый прохожий проносит мимо свое сердце, именно множественное биение сердец делает всякую толпу прекрасной.

Чашка кофе в бывшей Филипповской булочной — лучшее начало дня и лучшее его завершение. Я любуюсь витринами дорогих магазинов с дивными названиями — они как экзотические цветы, пересаженные на русскую почву. Роскошь, которая хочет казаться солидной, но от которой по-прежнему веет неистребимой детской похвальбой. Сказочная роскошь. Москва с жадностью впитывает все новое и модное и немедленно выставляет напоказ. Москва никак не может пресытиться и остановиться — она расширяется, наполняется новыми людьми, новыми зданиями, которые расталкивают старинные особняки или просто бездумно сметают их с лица земли.

Ночью, когда солнце прячется за Останкинской башней, вещный мир становится более ощутимым и тревожным. Он теряет симметрию. Игра темноты и света мешает видеть детали, зато позволяет острее чувствовать пульс города. Город — шестиглавый дракон: когда пять голов спят, шестая гуляет и веселится. Уличный ландшафт меняется, все кажется немножко театральным, а воздух делается свежим и сладким. Вдоль витрин за прохожими крадутся уставшие позировать манекены, ты движешься по бархатному асфальту, сбавив дневной темп, и тебя внезапно пронзает чувство счастья. Тебе кажется, что никто не спит: люди притаились возле окон и улыбаются в темноте. Город обладает мистической властью над человеком — он привлекает и очаровывает его, он влюбляет его в себя и позже манит, манит до последнего вздоха.